Большинство зрителей ассоциируют Геннадия Хазанова исключительно со студентом кулинарного техникума, но ведь ваша карьера началась совсем с другого.
Пародия в корыстных целях
И вот с этого момента у меня, помимо детских болезней типа кори и ангины, появилась новая болезнь озеровомания. И продолжалась она до последнего нашего разговора в мае 1997 г. Николай Николаевич лежал в больнице, и он мне сказал: «Ты знаешь, Гена, у меня такое ощущение, что до юбилея не доживу» (11 декабря ему исполнилось бы 75 лет). А я улыбаюсь во весь рот и говорю: «Что вы, вам еще жить и жить». А сам не знал, как слезы сдержать. У него уже были совсем плохи дела с диабетом. Отказали ноги. Он не мог даже встать с кровати. Это было буквально за неделю до его кончины 2 июня Николая Николаевича не стало.
Увы, выйдя в четвертьфинал, сборная СССР проиграла шведам 0:2. До сих пор в памяти грустный голос Озерова и убийственная фраза за три минуты до финального свистка: «Симонссон забивает второй мяч в наши ворота».
Короче, англичане уползли от поражения, а вторая игра с Австрией тоже могла не завершиться победой, не возьми Яшин пенальти при счете 1:0 в нашу пользу. Как там было дело, во время этого 11-метрового, не знаю до сих пор: возможно, Буцек пробил плохо. Но Озеров так про это рассказал, что складывалось впечатление, будто Яшин вынул мертвый мяч из правого верхнего угла... Тот матч наши выиграли 2:0.
Это был групповой турнир, и игра со сборной Австрии стала второй после встречи с англичанами, где у наших откровенно украл победу венгерский судья Жолт. Он не мог простить вторжения советских войск в Венгрию и дал совершенно немотивированный пенальти в наши ворота за пять минут до конца игры. Потом через много лет Жолт сам признался, что этот пенальти был очень сомнительный.
Все матчи того чемпионата я так и слушал после отбоя, ловя каждый звук из-за фанерной стены. Помню, как во время игры СССР Австрия Николай Николаевич буквально прокричал: «Только Яшин может спасти нашу команду от гола!» Это было в тот момент, когда центральный нападающий австрийцев Буцек собирался бить 11-метровый.
В 1958-м, во время чемпионата мира по футболу, который проходил в Швеции. Я в это время был в пионерском лагере завода им. Владимира Ильича. Нас уже положили спать, но рядом со спальней находилась радиорубка... Сквозь тонкие перегородки довольно отчетливо можно было слышать репортажи из Швеции, которые вел Озеров.
Именно Вадим Синявский открыл для телевидения Николая Озерова, пригласив его прокомментировать в прямом эфире футбольный матч. А когда вы впервые услышали репортаж Николая Николаевича?
До того как мой голос подвергся мутации, мне казалось, что я очень точно копирую спортивные радиорепортажи Вадима Святославовича Синявского. И, возвращаясь из школы, опустив голову вниз, чтобы никто не услышал, я голосом Синявского «комментировал» какие-то футбольные баталии, фантазируя их в своем воображении. А однажды я поднял голову и увидел, что в деревянном доме на первом этаже двое немолодых мужчин высунулись и смотрят, откуда это доносится... Но потом место голоса Синявского занял голос Озерова, причем практически на всю мою жизнь.
До середины 1950-х не было даже понятия «телевизионный спортивный комментатор». Тогда ведь футбол в основном не смотрели, а слушали по радио. И Озеров стал первым, чей голос зазвучал с экранов телевизоров. Был ли кто-то, кого вы считали своим кумиром до появления Озерова?
Я рано увлекся футболом. Живя в Замоскворечье, каждое утро, когда на стенде выклеивали газету «Советский спорт», бежал читать отчеты о футбольных матчах. Поэтому все, что было связано с футболом, врезалось в мою память больше, чем другие впечатления детства. И Озеров это самое мощное светило того времени для моей будущей карьеры, которую я никак не мог поделить в своем сознании между комментаторской кабиной и сценической площадкой. Когда я искал аргументы, как это совместить, передо мной вставал образ Николая Николаевича Озерова, замечательного артиста МХАТа и выдающегося спортивного комментатора.
Когда кто-то произносит это имя Николай Николаевич Озеров, то перед моими глазами встает обаятельное, бесконечно доброе лицо человека, с которым связана очень большая часть моей жизни.
Голос Николая Николаевича Озерова в сознании всех «рожденных в СССР» по своей значимости может соперничать разве что с голосом Левитана...
«Знакомство» сквозь фанеру
Еще минут тридцать он сосредоточенно работал, потом поставил стул напротив меня и пристально посмотрел в глаза, как бы давая понять можно начинать.
Снова Москва, и снова всего лишь тридцать минут на беседу. Уже зная по собственному опыту, что такое московские пробки, я решил не рисковать и приехал в Театр эстрады за час до назначенного времени. Геннадий Викторович сидел на диване в гостевой половине своего кабинета и что-то записывал в блокнот. Вокруг него все было усыпано листами бумаги различного формата, от аккуратных распечаток до кусков смятых салфеток с какими-то записями он готовился к своему бенефису под названием «Я вспоминаю...»
Прошло несколько месяцев после нашей первой встречи с Геннадием ХАЗАНОВЫМ (материал , пожалуйста, читайте в 24 от 17 июня). Я уже подумал, что маэстро забыл и обо мне, и о своем обещании поделиться воспоминаниями о Николае Озерове и Валерии Лобановском. Но совсем неожиданно позвонил его пресс-секретарь и предложил согласовать сроки нового интервью.
Озерова сняли с эфира собственные ученики
Озерова сняли с эфира собственные ученики > Спорт-ревю > Еженедельник 2000
Комментариев нет:
Отправить комментарий